ani_al (ani_al) wrote,
ani_al
ani_al

«Но вот однажды к нам прислали очень честного, чекиста верного и зоркостью известного…» (2)

(окончание) Начало

А теперь описание того, как пополнялись новыми сотрудниками советская госбезопасность в 20–30-е годы, которое дал отставной полковник государственной безопасности и классик советского «шпионского романа» Георгий Михайлович Брянцев в своем произведении «По тонкому льду». Вот как он описывает приход одного из своих коллег на службу в ОГПУ: «Я стал чекистом в 1924 году. До этого работал в рабочем клубе. Меня окружала куча друзей-комсомольцев, чудесных боевых ребят. Нас сдружила вера в будущее, совместная работа, стремления, ЧОН, борьба с бандитизмом, опасности. Шла репетиция. В самый её разгар появился районный уполномоченный ОГПУ Силин. Уж кого-кого, а его мы комсомольцы знали преотлично. И он знал каждого из нас вдоль и поперек. Он знал вообще все. По крайней мере, я был в этом твердо убежден. Всегда чем-то озабоченный, хмурый и немногословный, он подошел к рампе и, посмотрев исподлобья, остановил взгляд на мне и скомандовал: «Трапезников, за мной!». Ребята оторопело уставились на меня. Через час он и я сидели в кабинете секретаря уездного комитета комсомола. Через два дня Силин привел меня в помещение окружного отдела ОГПУ. Прошло еще четыре дня, и я вышел из этого помещения один. На мне была новенькая форма, хромовые сапоги и маузер в жесткой желтой кобуре. В нагрудном кармане удостоверение, что такой-то является практикантом ОГПУ и имеет право носить все виды огнестрельного оружия».

А вот как Брянцев в этом же романе показывает порядок комплектования и средний уровень профессионализма сотрудников НКВД в 1939 году на примере одного из областных управлений: «Через минуту зашли Дим-Димыч и помощник оперуполномоченного Селиваненко – молодой паренек, проработавший в нашей системе не более года. Его мобилизовали из какого-то техникума. Мне он был известен больше как активный участник клубной самодеятельности, чем оперработник. Наконец Безродный сам нарушил молчание:

– Да… Вот она молодость. А ведь надо учиться, дорогой мой друг, – обратился он к Селиваненко. Чтобы стать настоящим чекистом и разбираться без ошибок в человеческой душе, надо много учиться. Понимаете?

– Так точно, – заученно ответил Селиваненко.

– И вам все карты в руки, – продолжал Геннадий. – Для вас все условия. Было бы желание. А вот старым чекистам, да вот хотя бы мне, ни условий, ни времени не было для учения. А работали. Да как работали! Какие дела вершили! А какие чекисты были раньше – орлы!

– Раньше не было таких как теперь начальников, – пустил стрелу Дим-Димыч.

– Это каких же? – переспросил Геннадий. – Никуда негодных что ли?

– Этого я не сказал, – ответил Дим-Димыч. – Я сказал: таких, как теперь.

– Пожалуй, да. Таких не было. Мой первый начальник, к вашему сведению, товарищ Селиваненко, мог ставить на документах только свою подпись, а его резолюции мы писали под диктовку. Но мы учились у него, а он учился у нас».

В общем, приключенческие романы и повести Брянцева, написанные им с 1948 по 1960 год – это целая эпопея на тему: «Блеск и нищета сталинской госбезопасности».

Ключевыми из них в этом плане являются такие, на мой взгляд, его проведения, как «Конец осиного гнезда» и «По тонкому льду».

В «Осином гнезде» автор описывает проникновение офицера советской госбезопасности в одну из абверовских разведшкол и при этом дает подробное описание тех проверочных мероприятий, которые провел в отношении него начальник этой школы. Над этими абверовскими проверочными приколами весело и от души посмеялся бы любой жандармский ротмистр, прослуживший в корпусе не меньше года. Но в изложении полковника советской госбезопасности эти элементарные проверочные действия выглядят прямо-таки безднами самого мрачного и невиданного доселе в мире коварства.

Аналогичная ситуация и в романе «Пор тонкому льду». Там немецкий разведчик, отнюдь не суперагент, а всего лишь добротный профессионал, по агентурной кличке «Дункель», использующий обычные приемы конспирации, под бойким пером автора предстает в виде какого-то монстра специальных служб всех времен и народов.

А ведь Георгий Михайлович Брянцев на фоне своих тогдашних коллег по ОГПУ и затем НКВД выглядел форменным интеллектуалом. Сотрудником ОГПУ он стал в 1925 году в возрасте 21 года, имея за плечами горный техникум и полный курс обучения в Севастопольской школе военно-морских летчиков. Для сравнения находившийся с ним в 1941 году в одном звании «старший лейтенант государственной безопасности» и одинаковой должностной категории – начальник Севастопольского горотдела НКВД Нефедов имел за плечами то ли один, то ли два класса начальной школы и губернские курсы партийно-советской работы..

Но кроме среднего и двух специальных видов образования за плечами Г.М. Брянцева к моменту написания им своих книг были длительная и разнообразная розыскная деятельность.

После прихода на службу в ОГПУ – несколько лет борьбы с чеченским бандитизмом, затем служба в ГПУ Аджарской АССР в городе Батуми, где он участвовал в операциях против английской разведки и от белогвардейских диверсантов из эмигрантской организации «Братство русской правды». Потом участие в гражданской войне в Испании. В годы Великой Отечественной войны занимался подготовкой разведывательно-диверсионных групп и с некоторыми из них отправлялся в тыл врага. В итоге к моменту увольнения со службы в 1950 году – звание полковника и скромный, но очень достойный набор государственных и боевых наград: орден Ленина, два ордена Боевого Красного Знамени, орден Красной Звезды и почетный знак «Заслуженный чекист», который в системе госбезопасности приравнивался к ордену.

И вот при всем этом такое какое-то по-детски наивное ужасание «коварством» абвера.

И если полковник Брянцев один из лучших сотрудников сталинской госбезопасности, то каковы же тогда худшие? Впрочем, и на этот вопрос Брянцев дает ответ в своем романе «По тонкому льду» в образе одного из его героев капитана госбезопасности Геннадия Безродного.

Но вернемся к теме «ужасного коварства Абвера». Для сравнения в документальной повести Льва Гинзбурга «Бездна» приводится эпизод, когда другой офицер советской госбезопасности внедряется в гораздо более серьезную структуру, чем Абвер, а именно, в одну из команд немецкой тайной полевой полиции. И хотя он выступал не в роли русского «добровольного помощника», а как немец, тем не менее, весь год своей службы там он подвергался гораздо более частым и серьезным проверкам, чем герой Брянцева, но, рассказывая об этом публицисту, он это чем-то особенным и «немецким коварством» не возмущался.

А что касается смеха жандармского ротмистра по поводу абверовской проверки, то дело в том, что её способ очень похож, например, на тот, который применялся за 70 лет до этого в Одесском жандармском управлении и который был очень живописно описан писателем Лесковым в его рассказе «Административная грация». Но по мере того, как умнели революционеры, то жандармы от таких, ставших дешевыми приемами, отказывались. А вот в Абвере они были в ходу и спустя 70 лет, приводя в ужас некоторых советских разведчиков даже спустя десять лет после окончания войны.

А теперь необходимо небольшое отступление. Для того, чтобы читатели не запутались в приводимых мной различных специальных звания сотрудников советской госбезопасности необходимо небольшое разъяснение данного вопроса.

В 1935 году в вооруженных силах СССР была введена система персональных воинских званий. Одновременно аналогичные меры были приняты и в системе НКВД для сотрудников милиции и госбезопасности. Но если в милиции новая система персональных специальных званий соответствовала армейской, то в госбезопасности все было по-другому. Первым офицерским званием было «сержант госбезопасности», что соответствовало звание «младший лейтенант» в вооруженных силах. Затем далее шли «старший сержант госбезопасности». Следующим было «младший лейтенант госбезопасности» (армейское звание «старший лейтенант»). И так до майора госбезопасности», который соответствовал армейскому полковнику. Далее шли генеральские звания: «старший майор госбезопасности» – генерал-майор, комиссар госбезопасности 3 ранга – генерал-лейтенант, потом комиссар госбезопасности 2 и 1 рангов и высшее звание «генеральный комиссар государственной безопасности СССР» соответствовало званию «маршал». Его носил только народный комиссар внутренних дел.

В мае 1943 года специальные звание сотрудников госбезопасности были приведены в соответствие с воинскими званиями. Звание генеральный комиссар государственной безопасности СССР» было ликвидировано в июне 1945 года, когда тогдашнему наркому внутренних дел Берии было присвоено звание «Маршал Советского Союза».

А теперь вернемся к основной теме. Положение с профессионализмом в советской госбезопасности и без того отнюдь не блестящее, вновь начало ухудшаться после смерти Сталина. Последовавшие вскоре этого чистки среди сотрудников ГБ вновь привели к массовым партийным мобилизациям туда для заполнения освободившихся должностей.

Кроме этого во внешнюю разведку созданного в сентябре 1954 года «Комитета государственной безопасности» широким и как вскоре стало ясно мутным потоком хлынули сынки партийных и государственных боссов различного уровня. Таким образом, их любвеобильные папаши пытались резко улучшить их материальный достаток за счет заграничных командировок. Так, они неосознанно, задолго до появления знаменитой диссидентской формулы «Запад гниет, но хорошо пахнет», решили с помощью службы во внешней разведки устроить своим чадам роскошную в материальном плане жизнь, не дожидаясь обещаний своего вожака Хрущева о построении коммунизма в СССР в 1980 году.

Не знаю почему, но в России в отличие от Запада, есть такое устойчивое правило, что почти все сынки начальников различных ведомств и различных рангов почему-то вырастают редкостными дебилами. Причем чем более высокий пост занимает батя, тем дебильней у него сынок.

И вот эта орава дебильных сынков, начиная с конца 50-х годов, массово хлынула в заграничные резидентуры при советских посольствах и торговых представительствах. Результатом этого с тала сначала массовая дебилизация среди легальных советских разведчиков, а затем с перехода на сторону врага сотрудника внешней разведки КГБ – сына министра судостроения СССР Носенко, начались процессы массового предательства среди персонала внешней разведки, продолжавшиеся вплоть до распада СССР.

В связи с этим я обнаружил очень любопытный материал на одном из российских сайтов. Это был то ли АПН, то ли Форум МСК.РУ. Его автор решил проанализировать, какие профессиональные категории граждан СССР, имели в период между смертью Сталина и началом перестройки возможность систематически бывать в капиталистических странах и какие из них при этом давали наибольший процент предателей и перебежчиков.

Вначале автор этого исследования взял самую многочисленную из этих категорий – моряков и других членов экипажей советских судов, совершавших заграничные плавания. Таковых за указанный период он насчитал до 600 тысяч. Из них не вернулось на родину по его данным около 20 человек. Или тысячные доли процента. Но при этом автор добавляет, что это мизерное количество предателей среди загранплавающих можно уменьшить и еще вдвое, поскольку половина из этих двадцати пропало без вести и, скорее всего, стала жертвой припортового или городского криминала.

Такие даже более чем мизерные показатели по данной профессиональной корпорации очень удивляют, поскольку на фоне тогдашних своих соотечественников они, как правило, отличились наибольшим мещанством и определенной склонностью к некоторым видам считавшейся тогда криминалом деятельности (спекуляция, незаконные валютные операции и прочее) и значит автоматически наименьшей идейностью. Эта патриотичность моряков загранплавания вошла даже в тогдашний советский приблатненный шансон: «Я узнаю тебя красавица-Одесса. Здесь Дерибассовскую левы стерегут. Сидел глазел я у фонтана с интересом, как мимо шмары задом фирменным трясут. Тут подошел ко мне шикарный иностранец и говорит: Май фрэнд поедем в Амстердам. Там жизнь блатная, там почти что нету пьяниц, но дела хватит и бандитам и ворам. Сымай штаны - он говорит-сымай колеса. В них не пускают в чудный город Амстердам. Я на тебя надену джинсы «Леви Страус» и дипломат французский вместо торбы дам. А как приедешь, ты расскажешь про Россию о том, как трудно было жить среди волков и как у вас совсем замучили евреев, и что их ловят как в Китае воробьев. За это будут тебе доллары и франки, машины, виллы, много женщин и вина. Да ты представь себе француженки, испанки! Не то, что эта, вот одесская шпана. Мы этой ночью с пьедестала сымем дюка и увезем его с собою в Амстердам…» Тут я не выдержал, сказал: Довольно сука! Одессу-маму грабить я тебе не дам!»

Другой многочисленной корпорацией советских граждан регулярно бывавших в капстранах являлись спортсмены. За указанный период их там побывало несколько десятков тысяч. Количество перебежчиков из них около десятка. Доля, конечно, несколько поболее чем у моряков, но в принципе столь же мизерно.

Среди спортсменов можно выделить шахматистов, которые занимали промежуточное положение между спортсменами и творческой интеллигенцией, которая так же регулярно выезжала за рубеж. И обе эти категории были склонны к фрондерству и диссидентству. Но при всем этом из примерно тысячи шахматистов, побывавши за это время в капстранах перебежчик был только один – Корчной.

Примерно такие же показатели были и у нескольких тысяч представителей советской творческой интеллигенции (музыканты, литераторы, актеры, балет и т.д.).

Обозрев всю эту в целом безыдейную публику но, тем не менее, дававшую в загранпоездках мизерное количество перебежчиков, автор задается вопросом, а какие же тогда категории советских граждан, совершавших длительные загранкомандировки, давали наибольший процент перебежчиков и предателей.

Ответ на него был таков – это сотрудники внешней разведки КГБ и дипломаты. Причем и здесь разведчики значительно опережали даже дипломатов. По его подсчетам из побывавших в 1954-1988 годах в зарубежных командировках примерно 5 тысяч разведчиков перебежали на Запад и были завербованы иностранными разведками (прежде всего западными) по очень приблизительным и оттого приуменьшенным подсчетам около двухсот из них.

То есть у разведчиков КГБ доля перебежчиков и предателей в несколько тысяч раз превышала даже показатели диссидентствующей и фрондерствующей советской творческой интеллигенции.

Вот такой закономерный итог наглядного краха кадровой политики советских органов госбезопасности.

Ну а теперь вкратце рассмотрим данный вопрос применительно к двум основным нас вопрос применительно к двум основным наследникам бывшей советской госбезопасности, которыми являются Федеральная служба безопасности Российской Федерации и служба безопасности Украины.

Если говорить о службе безопасности Украины то надо отдать должное её сотрудникам и руководству в том, что в отличие от своих российских коллег они не озабочены поиском своих исторических корней. Они не пытаются выводить свою родословную не из чекистов и не из царских жандармов, понимая, что подобные изыскания могут прямиком вывести на «лихих хлопцив» из Службы безпеки Организации украинских националистов Степана Бандеры, от методов работы которой порой мутило даже их немецких коллег.

В отличие от своих украинских собратьев по ремеслу россияне из ФСБ упорно заняты поиском своей профессионально-корпоративной самоидентификации.

Одни из них по неразумению своему имеют наглость подобно своим предшественникам из КГБ именовать себя чекистами. Другие, насмотревшись на нынешние государственные символы Российской Федерации в виде двуглавого орла и триколора начинают выводить свою профессиональную родословную от царских жандармов.

По первому поводу я уже писал, что в силу особой специфики деятельности ЧК не имели никакого права именовать себя чекистами даже те сотрудники сталинской госбезопасности, которые приходили в её ряды после 1921 года. Тем более это профессиональное понятие неприменимо к КГБ и выросшей из него ФСБ.

Что касается царских жандармов, то в отличие от сотрудников ФСБ они не крышевали тогдашних купцов 1-й и 2-й гильдий и весь прежний российский средний бизнес. Кроме этого они не возбуждали и не прекращали уголовных дел за соответствующую плату. Ну а самое главное, профессиональный уровень их превышал значительно показатели всех советских органов госбезопасности и по сравнению с ними офицеры ФСБ сейчас находятся даже не на уровне плинтуса, а гораздо ниже.

Поэтому если нынешние сотрудники ФСБ и имеют каких-то исторических предков, то это белогвардейские контрразведчики. Они, как и нынешняя ФСБ, представляли собой сборище пестрой, случайной и абсолютно безыдейной и беспринципной публики, для которой на первом месте стояло добывание для себя максимального материального благополучия, а служебные обязанности являлись лишь способом достижения этой главной цели.

Кстати, царских жандармов среди белогвардейских контрразведчиков были считанные единицы. А в контрразведке белогвардейских «Вооруженных сил юга России» их не было совсем, поскольку командовавший ими генерал Денники, будучи большим либералом-антимонархистом, своим специальным приказом запретил принимать их туда.

Впрочем, и сами жандармские офицеры в белогвардейские контрразведки совершенно не рвались. В силу своего прошлого служебного опыта они прекрасно видели либеральную суть белогвардейщины. Ну а к либералам, свергшим монархию и тем самым сломавшим им налаженную жизнь, у них были личные счеты и служить им они не собирались.

В советской литературе почти сразу после Гражданской войны целый ряд авторов начал раскрывать особенности психологии белогвардейских контрразведчиков. Прежде всего, это целый ряд рассказов и повестей Алексея Толстого первой половины 20-х годов. Среди них особо выделяется повесть «Похождения Невзорова или Ибикус». В этом произведении есть монолог деникинского контрразведчика, когда он приглашает Невзорова поступить к ним на службу. Сейчас этот монолог звучит прямо-таки как манифест пресловутого путинского «чекизма».

Так уже упоминавшийся Борис Лавренев в своем «Рассказе об одной вещи» нарисовал подробные и реальные типы деникинских контрразведчиков.

Спустя полсотни лет Юрий Кларов в своем романе «Станция назначения Харьков» мимоходом показал пронизанный криминалом и коррупцией характер деятельности колчаковской и деникинской контрразведок.

Как ни странно, но в отличие от советской литературы – советский кинематограф совсем наоборот почти во всех своих художественных фильмах значительно идеализировал белогвардейских контрразведчиков. В качестве примера можно привести фильм «Новые приключения неуловимых» и его продолжение «Корона Российской империи», с обаятельным штабс-капитаном Овечкиным и рядом его коллег.

Другими кинофильмами подобного рода стали «Макар-следопыт», «Адъютант его превосходительства» и, наконец, «Срочно, секретно, губчека». Все эти фильмы можно найти на сайте советских фильмов film.arjlover.net.

И только в художественном фильме «Бег» в той его части, где показывается процесс эвакуации врангелевских войск из Севастополя по казаны реальные белогвардейские контрразведчики. Я имею ввиду сцену выбивания из доцента компрометирующих показаний на жену одного долларового миллионера с целью его последующего шантажа и дальнейшего вымогательства у него крупной суммы денег в иностранной валюте.

У читателя после всего вышеизложенного неизбежно возникнет вопрос, а зачем и к чему это написано?

На это я отвечу словами одного из украинских литературных и общественных деятелей середины ХIХ века Пантелеймона Кулиша. Это высказывание я привожу в оригинале на украинском языке, поскольку, во-первых, в дословном переводе на русский оно потеряет свою выразительность, а во-вторых, оно в принципе понятно будет любому русскому, даже если он совершенно не владеет украинским. И так: «Iсторію неможливо змінити. Треба тільки мати відвагу знати її правду. Тільки так можливо змінити нашу нинішню жорстоку реальність”.

Константин Колонтаев
Tags: интересно, история, культурология
Subscribe

promo ani_al march 2, 2013 20:08 52
Buy for 100 tokens
История приключений маленькой грустной пуси Вершинина и его подружки Кочневой http://ani-al.livejournal.com/796227.html (пуся фашист) http://ani-al.livejournal.com/808920.html (мое) http://ani-al.livejournal.com/795183.html (уголовное преступление пуси)…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments